Бунин Иван Алексеевич
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Семья
Фильмы Бунина
Памятники Бунину
Афоризмы Бунина
Стихотворения 1886–1899
Стихотворения 1900–1902
Стихотворения 1903–1906
Стихотворения 1906–1911
Стихотворения 1912–1917
Стихотворения 1918–1952
Стихотворения по алфавиту
Хронология поэзии
Рассказы 1892-1909
Повести и рассказы 1909-1911
Повести и рассказы 1912-1916
Рассказы 1917–1930
Рассказы 1931-1952
Повести и рассказы
Повести и рассказы по дате
Темные аллеи
Жизнь Арсеньева
Переводы
Дневники (1881-1953)
Воспоминания
О творчестве Бунина
Об авторе
  «Автоинтервью» Бунина
  Адамович Г.В. Бунин
  Бунин И. А.: Биобиблиографическая справка
  Василевский Л.М. Среди писателей
  Воспоминания о Бунине
  Гиппиус З.Н. Бесстрашная любовь
  Гиппиус З.Н. Тайна зеркала
  Муромцева-Бунина В.Н. Жизнь Бунина
  По следам парижской командировки
  Твардовский А.Т. О Бунине
  Ходоровский А. С. Писатели на отдыхе
Эртель А.И. А. Бабореко. Бунин и Эртель
Ссылки
 
Бунин Иван Алексеевич

Об авторе » Эртель А.И. А. Бабореко. Бунин и Эртель
   

И. А. Бунин познакомился с А. И. Эртелем в октябре 1895 года в Москве, будучи молодым еще писателем, и между ними установились дружеские отношения, которые не нарушались ничем в дальнейшем. Эта дата устанавливается по неопубликованным письмам Бунина.

После продолжительного пребывания в провинции (в Орле и Полтаве, где прошли его юношеские годы) Бунин в 1895 и 1896 годах, приезжая в столицы на более или менее длительное время, завязывал здесь знакомства со многими писателями.

В конце октября по пути в Петербург он на несколько дней остановился в Москве, встретился здесь со своим другом поэтом И. А. Белоусовым и с писателем Л. М. Медведевым, вел переговоры с редактором «Русской мысли» В. А. Гольцевым и редактором-издателем этого журнала В. М. Лавровым о печатании рассказа «На даче» (первоначально озаглавленного «Сутки на даче»).<1>

Сообщая брату Юлию Алексеевичу о своих хлопотах в Москве относительно рассказа, Бунин писал о знакомстве с Эртелем: <2>

«...Белоусов уговорил меня, хотя мне вовсе не хотелось, идти пить чай в Большой московский трактир. Там стоит теперь Эртель, и я послал ему визитную карточку, не позволит ли он навестить его? Ответил, что очень рад и т. д., и я пошел к нему. Познакомились, но я просидел очень мало с ним, так как Белоусов остался один. Эртель мне чрезвычайно понравился. Был со мной очень ласков, говорил, что он знает меня и что я очень заинтересовал его своими очерками в „Русском богатстве“,<3> что они с Михайловским нынче летом много говорили про меня и т. д. Просил в воскресенье прийти к нему. Нынче искал знакомых. Но к кому пойти? Был в „Русской мысли“, Гольцев был чрезвычайно мил, но пер галиматью, говорил, что „Сутки на даче“ написаны очень живо, но эскизно и самое построение рассказа искусственно — все подогнано к тому, чтобы был вечер с толстовцем, и в конце концов оставил рассказ еще на две недели — пусть, говорит, прочтет Лавров и окончательно решит, будут ли „Сутки на даче“ напечатаны в „Русской мысли“.

Как видишь, дописываю письмо в вагоне. Еду в Птб. Был у Эртеля, очепь недолго, поболтали. Видел Медведева — все такой же. Из Птб. тотчас напишу тебе. Ну, а пока прощай. Горячо, горячо целую тебя, дорогой друг!

Твой И. Б.»

Вскоре Бунин подарил Эртелю первый сборник своих рассказов «На край света», выпущенный в январе 1897 года в Петербурге издательницей О. Н. Поповой. В ответ Эртель писал Бунину<4> 27 января 1898 года:

«Книгу свою — „Смену“ — я высылаю Вам завтра же в заказной бандероли и еще раз благодарю Вас за Вашу. Вы, конечно, поверите мне, что рассказы, собранные в этой Вашей книге, доставили мне истинное и большое удовольствие. Так приятно ведь встретить что-нибудь свежее и молодое в известных и скучных плоскостях нашей отечественной словесности последнего времени... Я не хочу и не стану преувеличивать художественное значение Вашей работы; но в них — несомненная и, местами, тонкая наблюдательность, подлинное поэтическое чувство, искреннее и человечное мировоззрение... С такими задатками в даровании можно смело работать и смело рассчитывать на достижение более яркой и сильной художественной индивидуальности.

Мне кажется, что Вы не нашли еще себя. По крайней мере это чувствуется в неровной манере Вашего письма. В мягкую, нежную и задумчивую живопись, в неясно определенные контуры, в намеренно слабые, точно на старинных гобеленах, краски вдруг врываются резкие штрихи, тоны яркие до крика — иногда весьма жизненная, но недостаточно сгармонированная с общим колоритом авторского таланта пестрота. Дымка грустной мечтательности по временам прерывается неприятно шумной сценой, грубой — в художественном смысле — тенденцией, теоретической выходкой... Впечатление, в свою очередь, получается неровное и часто причиняющее досаду».

По словам Эртеля (как пишет он далее в этом письме), рассказ «Тарантелла» — один из лучших рассказов в сборнике. «Все тут, по-моему, совершеннейшая правда. Тип (учителя) нарисован смело, объяснен правильно, включая и его „падение“, а тем не менее чем-то коробит этот рассказ — я думаю — чуждым Вашему таланту „реализмом“, отсутствием поэтической перспективы, воздуха, как говорят живописцы, того воздуха, что смягчает назойливую грубость и чрезмерную „правдивость“ вещей. Иными словами — „правда“-то рассказа только внешняя, та самая, что видна обыкновенному, „обывательскому“ глазу — одним словом это — правда превосходно написанной корреспонденции, а не художественного произведения. И совсем другое Ваш крошечный, прелестный рассказ „Кастрюк“, выдержанный весь в мягком, задумчивом тоне, весь вытекающий из интимных особенностей Вашего таланта, из Вашей художественной индивидуальности. Мне думается, „манера“, в которой написана эта вещица, именно и есть Ваша настоящая манера, а все остальное — „от лукавого“».

Позднее, когда Бунин был автором нескольких книг стихов и рассказов и его мастерство прозаика, поэта и переводчика достигло большого совершенства, Эртель с большой похвалой отозвался о его поэтическом творчестве.

«Заранее тронут и благодарен за Ваше намерение прислать мне свои стихи, — писал Эртель о сборнике „Листопад“ 17 марта 1901 года, — до которых, надо признаться, я большой охотник, то есть люблю Ваши стихи, простые, без нынешних выкрутас и сверхъестественных напряжений фантазии и языка. От Ваших стихов на меня почти всегда веет свежестью и простотою нашей милой природы».<5>

Бунин, со своей стороны, ценил у Эртеля его знание народа и удивительный по разнообразию и красоте язык. Он не раз писал об авторе «Гардениных», в 1929 году написал воспоминания о нем, которые печатались в зарубежных изданиях.

«Он теперь почти забыт, а для большинства и совсем неизвестен, — начинает Бунин свои воспоминания. — Удивительна была его жизнь, удивительно и это забвение. Кто забыл его друзей и современников — Гаршина, Успенского, Короленко, Чехова? А ведь в общем он был не меньше их, за исключением, конечно, Чехова, а в некоторых отношениях даже больше.

Двадцать лет тому назад, в Москве, в чудесный морозный день, я сидел в его кабинете, в залитой солнцем квартире на Воздвиженке и, как всегда при встречах с ним, думал:

— Какая умница, какой талант в каждом слове, в каждой усмешке! Какая смесь мужественности и мягкости, твердости и деликатности, породистого англичанина и воронежского прасола! Как все мило в нем и вокруг него: и его сухощавая, высокая фигура в прекрасном английском костюме, на котором нет ни единой пушинки, и белоснежное белье, и крупные с рыжеватыми волосами руки, и висячие русые усы, и голубые меланхолические глаза, и янтарный мундштук, в котором душисто дымится дорогая папироса, и весь этот кабинет, сверкающий солнцем, чистотой, комфортом! Как поверить, что этот самый человек в юности двух слов не умел связать в самом невзыскательном уездном обществе, плохо знал, как обращаться с салфеткой, писал с нелепейшими орфографическими ошибками?».<6>

Бунин восхищался «свободой и ясностью ума и широтой сердца» <7> Эртеля, его «кипучей внутренней и внешней деятельностью».<8> В его произведениях он находил неприкрашенные картины из жизни крестьянства, отвечавшие его собственному отношению к русской деревне.


<1> Рассказ впервые был напечатан в сборнике: Ив. А. Бунин. На край света и другие рассказы. СПб., 1897.

<2> Письмо без даты. Начало автографа утеряпо. По содержанию оно может быть точно датировано 29—30 октября 1895 года. Хранится в Государственном музее И. С. Тургенева в Орле.

<3> Очерки, напечатанные в «Русском богатстве», о которых упоминает Бунин,— «Кастрюк», «На хуторе» и «Неожиданность» (позднее озаглавленный «Вести с родины»).

<4> Автограф письма хранится в собрании рукописей К. П. Пушешниковой — вдовы племянника Бунина Николая Алексеевича Пушешникова (1882—1939), известного своими переводами Киплинга, Голсуорси, Дж. Лондона и Тагора.

<5> Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина, ф. 429, карт. 3, ед. хр. 15.

<6> И. А. Бунин. Воспоминания. Париж, 1950, стр. 171—172.

<7> Там же, стр. 180.

<8> Там же.

Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Я   

 
 
     © Copyright © 2018 Великие Люди  -  Бунин Иван Алексеевич